Срывая маски - Страница 25


К оглавлению

25

Прекрати, слышишь, прекрати, легавый! Ты — старый пень, ты старше ее даже не вдвое, ты не можешь быть с ней, потому что не можешь быть с ней никогда…

Но как отказаться от этих глаз, от прохлады этих волос, от шелка кожи под твоими грубыми пальцами, от того ощущения молодости и силы, которое появляется у тебя только рядом с ней?..

— Ни-ик!

— А? Прости, задумался. Что ты говоришь?

— Я говорю, а семья? Семья у тебя есть? А то я решила связать с тобой свою судьбу, а у тебя, может, семеро по лавкам?

Ник криво ухмыльнулся.

— Нет, в этом смысле я совершенно свободен.

— И никогда не был женат?

— Почему никогда? Был. Не очень долго. Но давно. Десять лет назад мы развелись.

— Почему? Или нельзя спрашивать?

— Тебе можно. Только я не уверен, что знаю ответ. Иногда мне кажется, что не надо было жениться, что виноват во всем один я, и Мэри терпела, сколько могла. Иногда — что Мэри виновата. Потому что не смогла потерпеть еще.

— Понятно…

— Да нет, вряд ли. Потому что мне и самому не все понятно. Сложная это штука, девочка. Мне и самому с собой нелегко, а уж каково приходилось Мэри…

— Просто она хотела, чтобы ты был — для нее.

— Этого все хотят.

— Не правда. Я хочу, чтобы ты просто — был.

И я рядом.

— Аманда…

— Тихо! Лезь под тряпки. Патруль!

Патруль состоял из двух очень галантных и очень молодых жандармов. Ник их слышал, но не видел, поэтому мог только догадываться, какое сногсшибательное впечатление произвела на них Аманда.

А эта артистка разошлась не на шутку. Хихикала, болтала без умолку, расспрашивала про дорогу и мотели, потом завизжала — видимо, добрались до прав, испачканных краской для волос, — потом начала сокрушаться и предлагать свою помощь, а еще через пару невыносимо долгих минут машина тронулась, и Ник услышал голос Аманды, усталый и чуть дрожащий:

— Вылезай. Я сейчас умру.

— Аманда, ты гениальная актриса.

— Я сейчас лопну… Как ты думаешь, мы уже достаточно далеко отъехали?

Ник бросил взгляд на спидометр и кивнул.

От поста их отделяло уже не меньше трех километров.

Остановив машину на обочине, Аманда с истошным воплем кинулась в кусты; Ник, улыбаясь, вылез из машины, размять ноги.

Его натренированный слух уловил полицейскую сирену почти мгновенно. Ник торопливо кинулся к водительскому сиденью, снова чертыхнулся, сложившись пополам, дал газу и просто съехал в кювет. Густые кусты, к счастью почти не пострадавшие от маленькой машинки, сомкнулись над ней, и Ник успел только выкатиться на землю и замереть, когда мимо по шоссе с воем пронеслись несколько полицейских машин.

Через несколько минут, когда сирена окончательно стихла вдали, Ник с трудом выбрался из-под кустов и осторожно огляделся. Аманда замерла метрах в двадцати от дороги. Она прижала руки к груди и с ужасом смотрела на него.

Ник успокаивающе махнул ей рукой.

Через мгновение, она повисла у него на шее, дрожа всем телом и тихо всхлипывая.

— Никакая я не артистка! Они не поверили!

Не поверили!

— Перестань. Мы же успели. Они нас не заметили, теперь поедут до ближайшего города, потом прочешут проселочные дороги, а мы будем уже далеко.

— Ник, я боюсь.

— Не бойся. Ты смелая, сильная, ловкая, талантливая… красивая.

Он поцеловал ее прямо в глаза, полные слез, ощутил на губах их соль, обнял девушку покрепче и стал целовать еще и еще. Некоторое время она вздрагивала, не в силах сбросить напряжение, но потом Ник почувствовал, как расслабились ее плечи, как налились жаром нежные губы — и вскоре они уже опустились на мягкий мох, неистово лаская друг друга и позабыв обо всем на свете.

Если бы это произошло на несколько минут позже или не произошло бы вовсе, Жофре и его люди непременно заметили бы их с дороги.

Три черных «мерседеса» пронеслись по шоссе и растаяли вдали. Жофре направлялся в Кале.

Глава 11
Аманда

Сказать по правде, я вела себя как глупый щенок. Вокруг нас клубились толпы врагов и противников, нас искала полиция, искали бандиты, у нас не было документов… А мы целовались посреди худосочного леса и раздевали друг друга, словно парочка подростков, сбежавших на природу.

Уже потом, лежа на широкой груди Ника и глядя в осеннее небо, я вдруг подумала о том, что совершенно не представляю себе жизни без него. То есть вообще — жизни, в которой я без Ника. Мне казалось, он всегда был рядом со мной, просто отлучался надолго, а так — рядом.

И уж совсем потом, когда стало холодать и мы начали одеваться, вернулся липкий мерзостный ужас. Я снова вспомнила весь тот кошмар, в который ухитрилась влипнуть по собственной, можно сказать, инициативе. Вспомнила Узкого, вспомнила пропитавшуюся кровью подушку в моем номере. Вспомнила наш безумный бег по ночному Парижу и грузовик, в который мы запрыгивали почти на ходу.

Странно, Ник был таким огромным, таким неуклюжим на вид — но на самом деле все его движения были грациозны и точны. Бежал он, несмотря на хромоту, упруго и легко, почти не сбивая дыхания. Подтягивался на руках без видимых усилий. А еще я вспомнила его замечательную особенность — когда мы с кем-то разговаривали, он непроизвольно и очень четко выдвигался вперед и вбок, с таким расчетом, чтобы загородить меня в момент неожиданной атаки.

Совершенно ничего удивительного не было в том, что рядом с ним я чувствовала себя в безопасности.

Кроме того, он оказался великолепным любовником. Самым лучшим на свете. И неважно, что мне не с кем было его сравнивать. Я просто знала это — и все.

25